?

Log in

No account? Create an account
Это тоже я

lomonosov

Дмитрий Б. Ломоносов


64 года после освобождения из плена.
Это тоже я
lomonosov

    Тогда – 29 апреля 1945 года я не мог себе представить, что проживу еще целую жизнь после освобождения. И каждый год, подаренный мне после пребывания на грани перехода в мир иной, я вспоминаю этот день и вновь мысленно переживаю свершившееся тогда.
    Три дня лагерь находился меж двух фронтов,  вновь пришлось слушать и ощущать «музыку» переднего края: грохот разрывов снарядов и авиабомб, свист осколков и скрежет пролетающих пулеметных трасс, завывание, разрывы и отвратительный запах тротиловой гари… Только все это было сначала удивительно непривычно: нас, огражденных проволочными многорядными заборами это не затрагивало, будто в театре: на территорию лагеря, обставленную шестами с трепетавшими на ветру белыми флагами с изображением красного креста, кроме шальных пуль и осколков зенитных снарядов, смертоносные гостинцы не залетали. Все «ходячие» жители моего барака, сначала прятались в щели, вырытой наспех снаружи, а потом, убедившись что им практически ничто не грозит, наблюдали из безопасного «далека» за тем, что делается за пределами лагеря.
    В бараке нас оставалось трое. Мой друг Миша, уже практически пребывавший в агонии от гангрены, не реагировал на происходящее, а я с таким же «неходящим» товарищем смотрели в распахнутое окно барака на открывающуюся картину боя.
    Впрочем, боя, как такового, не было: в течение всех трех дней англичане методично перепахивали прилегающую к ограждениям территорию с воздуха, артиллерийским и минометным огнем так, что вряд ли хоть один квадратный метр ее остался не накрытым. Ответный огонь с немецкой стороны вначале был мало ощутим, а на следующий день или вообще отсутствовал или был незаметен. Только ночью можно было видеть трассы артиллерийского огня германских дальнобойных орудий.
    Любопытно, что находящаяся примерно в 1.5 – 2 км немецкая деревушка из 4-5 домов также не подвергалась обстрелу и осталась неразрушенной, хотя ее жители прятались в щелях и блиндажах, заранее сооруженных ими около ограды нашего лагеря.
    Лагерная кухня эти дни не работала, но голода мы в нашем «инвалидном» бараке не ощущали: 25-го или 26-го апреля нам вместо хлеба выдали по горсти галет и залежавшиеся на складе пакеты американской помощи по одному на двоих. И даже половины такого пакета было бы достаточно, чтобы просуществовать не ощущая голода неделю: от тушенки до яичного порошка, от банок с сигаретами «Кэмел» до туалетной бумаги и жевательной резинки. Тем не менее, во многих бараках продолжали умирать тяжело больные люди, лишенные медицинской помощи, и их трупы выносили наружу при отсутствии возможности похоронить.
    К середине дня 29 апреля канонада постепенно затихла и мы увидели, как по перепаханному обстрелом полю прошли двое англичан не пригибаясь с винтовками наперевес. Один из них приветственно помахал рукой. Эпопея плена завершилась.
    Не обратил внимания, когда и куда исчезла немецкая охрана лагеря, но помню ощущение зависти к тем, кто мог ходить, и вместе с толпой освобожденных ринулся за пределы лагерных ограждений.
    Уже на следующий день англичане развернули полевой лазарет, начали оказывать помощь раненым и больным. 
   Вскоре нас перевели в кирпичные бараки, освобожденные уехавшими англичанами и американцами, а наши щитовые, оккупированные клопами, сожгли.
    В 2002 году мне удалось побывать на месте бывшего шталага X-B и участвовать в мероприятиях, посвященных очередной годовщине освобождения.

   Внешнее ограждение лагеря в день освобождения, видны шесты, на которых были вывешены флаги с красным крестом.

 
Внутреннее пространство русской зоны лагеря.

 

Так выглядели советские военнопленные.


 


А это - военнопленные англичане, канадцы и австралийцы.


 

    Апрель 2002 г. Вокзал города Бремервёрде. Сюда приходили железнодорожные составы, доставлявшие советских военнопленных в лагерь Х-В Зандбостель. Отсюда их гнали пешком 12 км.
    На этот дебаркадер в феврале 1945 года выгрузили из железнодорожного вагона трупы, среди которых было несколько еще полуживых людей. И я в том числе. Военнопленный врач доктор Дьяков, умерший в 80-х годах прошлого века в подмосковном городе Сходне (я об этом узнал слишком поздно), отделил живых от мертвых.

 

    От русской зоны лагеря ничего не осталось: все заросло кустарником и уже немолодым лесом. На месте бывших бараков – заросшие травой и бурьяном земляные холмики. Ориентируясь по окружающему ландшафту, я пытаюсь определить, где же мог находиться мой барак.

 

Несколько бараков, сохраненных в качестве экспонатов.

 

    На месте бывшего центрального плаца лагеря около сохранившегося здания лагерной кухни построена евангелистская церковь. Рядом с ней бывшие бельгийские узники лагеря установили камень-памятник. Мне предложили выступить с приветствием, что я и сделал в сопровождении переводчицы.

 

Официальное открытие памятника.


 
Der Gedenkstein wird von den ehemaligen Häftlingen enthüllt. Der Belgier Jaen Coxx (links) hat den Stein auf eigene Kosten aufstellen lassen. (Фотография с сайта мемориала Зандбостель).

   
Не знаю, позволит ли мне состояние моего здоровья и спонсорские возможности моего сына, но мне очень хочется еще раз на 65-летие освобождения из плена побывать там, где я, как бы, родился заново.


Глюки!
Это тоже я
lomonosov
Поступили сведения о том, что по каким-то техническим причинам, мой предыдущий пост во фредленте не показывается. Даю ссылку:
http://lomonosov.livejournal.com/17050.html