?

Log in

No account? Create an account
Это тоже я

lomonosov

Дмитрий Б. Ломоносов


29 апреля 1945 года.
Это тоже я
lomonosov

   29 апреля 1945... Шталаг XB, Зандбостель (45 км от Гамбурга).
   Ровно 63 года отделяют меня от этого дня, ставшего навсегда самым особенным, переломным, днем перехода в другое состояние бытия. Если не вспоминать дни и часы особенно страшных переживаний под огнем на фронте, этот день всегда вспоминается наиболее рельефно.
   Я - в "инвалидном" бараке лагеря, только что начал самостоятельно предвигаться, опираясь на две доски, выломанные из нар. Барак - угловой, его окно обращено на ряды проволочных ограждений, за которыми одноэтажные кирпичные дома и сараи небольшого поселка. В окно видны шесты, с развивающимися белыми флагами, на которых
нанесен крупный красный крест. 
   Уже три дня вокруг лагеря идет бой: артиллерия и минометы англичан методично перепахивают пространство, примыкающее к ограде. Периодически налетают штурмовики и вздымающееся облако земли и пламени закрывает
горизонт. Знакомая и привычная по фронтовому быту "музыка": завывание мин, грохот разрывов, шелест проносящихся снарядов. Поневоле
испытываешь желание лечь на пол, ближе к земле, зарыться в нее, укрываясь от неизбежной смерти... Три дня все это происходит в какой-то сотне шагов, и не перестаешь убеждать себя в том, что мне и остающимся в бараке двум или трем "лежачим" ничего не угрожает ("ходячие" выбрались наружу и лежат, прижавшись к земле, удалившись подальше вглубь территории).
    В открытое окно (стекла давно уже вылетели, выбитые волнами разрывов) я вижу, как прямо вплотную к ограде в наскоро вырытых щелях прячутся жители немецкого поселка. В отличие от нас, их щели иногда накрывают разрывы мин.
    Настал момент, когда грохот разрывов утих, и по полю проползли два танка, прикрываясь которыми, пробежали, пригибаясь, солдаты, как оказалось, английские. Кто-то из них приветственно помахал
рукой.
    Все! Конец! Мы - свободны. Я вижу, как изголодавшиеся пленные растащили проволоку и вырвались за пределы лагеря.
    Уже на следующий день, открылся полевой госпиталь союзников, глазам которых открылась страшная картина: эти три дня, которые лагерь находился между боевыми порядками сторон, люди продолжали умирать уже не только от ран, но и от голода, трупы лишь выволакивали из бараков.
    Наши деревянные щитовые бараки, оккупированные клопами, сожгли и нас переселили в кирпичные здания, из которых сразу же вывезли
пленных союзников. Появилось натуральные молоко, масло, тушенка и белый пушистый хлеб из канадской пшеницы.
    Такими запомнились мне эти дни...
    Это был конец одной, и начало другой, еще не известной жизни.