?

Log in

No account? Create an account
Это тоже я

lomonosov

Дмитрий Б. Ломоносов


Previous Entry Share Next Entry
Продолжение о лагерях советских военнопленных.
Это тоже я
lomonosov

    Надеясь, что я еще вам не надоел своими воспоминаниями о делах, давно минувших, продолжу.

    К концу длительного пребывания в инвалидном бараке шталага I-B (Hohenstein), моя рана на ноге почти полностью закрылась, и я уже почти не хромал. А тем временем фронт с востока все более продвигался в пределах Восточной Пруссии, и необходимость эвакуации лагеря стала уже ожидаемой.

    И вот, без всякого предварительного сообщения (думаю, что даже старосте барака и переводчику это было неизвестно) после раздачи хлеба и «чая» раздалась команда: всем срочно выйти на построение и поверку с вещами. Подгоняемые полицаями, все, кроме лежачих инвалидов, выстроились вдоль ограды блока. Процедура проверки списков и многократного пересчитывания, как всегда сопровождалась руганью и тычками постовых. Затем, колонну, состоящую из населения нашего барака, вывели на главную дорогу, ведущую к воротам лагеря и присоединили к уже стоящим там и чего-то ожидавшим пленным из других блоков. Заметил, что иностранцев там не было. После долгого перестроения, всю колонну разбили на сотни, и, в сопровождении усиленного конвоя повели пешком на железнодорожную станцию. Там, уже в наступившей темноте затолкали в товарные вагоны, заполнив их так, что можно было лишь сидеть на соломе в тесноте и духоте. Поезд тронулся, и на следующий день мы уже оказались на станции города Thorn (Торунь, по-польски).

    Голодные (накануне нам не выдали баланды), злые и невыспавшиеся в переполненных вагонах, мы опять на площади перед станцией подверглись изнурительной процедуре построения и пересчитывания, после чего были отправлены под еще более усиленным конвоем в новый лагерь, находившийся довольно близко от железнодорожных путей. Там – опять пересчитывание, наконец, нас разместили по блокам – вырубленным в стенах холма гротам с бетонным полом и полуциркульными бетонными сводами над головой. Вдоль стен – дощатый настил, присыпанный лежалой соломой.

    Это – Шталаг ХХ-А, расположенный в крепостном сооружении Форт 17. Об этом лагере уже написано в http://ldb1.narod.ru/simple7.html Здесь же лишь дополню тем, о чем не было сказано.

    В городе Торунь, там, где когда-то были его окраины, существуют десятки средневековых крепостных сооружений – фортов. Вероятно, для историков они представляют интерес, но я, к стыду своему, за столько лет не удосужился поинтересоваться ими. Кроме форта-17, который был лагерем, мне пришлось побывать и в других: в форте 16, где обитали проштрафившиеся военнопленные англичане, в форте 14 – где в военное время был военный склад и казарма вермахта,

 

а после войны фильтрационный лагерь для репатриантов пленных и гражданских, в форте 13, где был вещевой склад и в форте 10, где была тюрьма и лагерь для высших офицеров стран-союзников, оказавшихся в плену. В большинстве фортов сохранялись лишь остатки крепостных сооружений, в форте 17 – только гроты, служившие ранее складами, в форте 14 – только подземные казематы и галереи. Наиболее cохранившимся выглядел форт 16, да и он, как сообщали поляки, был разрушен при прохождении фронта.

         Форт 17 – Шталаг ХХ-А был рабочим лагерем и его режим полностью определялся порядком ухода и возвращения рабочих команд, направляемых на подсобные строительные работы, на склады и погрузку и разгрузку железнодорожных вагонов.   

         День начинался с выдачи и поедания на ходу хлеба, построения и пересчитывания, превратившихся в беспорядочную и нудную процедуру: во время пересчета кто-то перешел с места на место, и все опять с начала, с руганью, толчками и зуботычинами. В это время у ворот уже ожидают конвои, и унтер-офицер, отлично говорящий по-русски, выкликает номера назначаемых на работы в город. Иногда выкликают и тех, кому выпала завидная судьба – отправиться на сельско-хозяйственные работы «к бауэру». Один раз это выпало и мне, о чем подробно рассказано на сайте.

         По городу, обычно, развозили на колесных тракторах с прицепами, и такие «экскурсии» были очень впечатлительны. Город не подвергался бомбежкам ни с запада, ни с востока, лишь один раз прозвучал сигнал воздушной тревоги. Сидя на полу прицепов, выглядывая из-за конвоиров, сидящих на бортах, мы могли видеть город, живущий давно забытой нами мирной, и, казалось, благополучной жизнью. Ходят трамваи, по улицам идут хорошо одетые люди, много велосипедистов, в том числе очень необычно для нас, весьма пожилые дамы. Запомнилось: к входу в булочную (Bäckerei) подъехал фургон и из него выгружают длинные аппетитно поджаристые батоны….  Идут нарядно одетые в модных прическах молодые девушки и женщины.

         На работах, где бы ни пришлось трудиться, советские военнопленные не только не старались проявлять рвение, но наоборот, демонстрировали лень и отсутствие усердия. При любой возможности роняли, разбивая их, ящики, рассыпали содержимое. За нами прочно закрепилось представление о том, что русские бестолковы, ленивы и ни к чему не пригодны. И к тому же все время стараются что либо украсть или припрятать. И на самом деле, украсть у немцев или что-нибудь сломать, считалось нормой поведения. Работая на складах или на железнодорожной станции, почти всегда представлялось возможным что-нибудь спереть и доставить в лагерь. Иногда конвоиры делали вид, что этого не замечают.

         После возвращения в лагерь, там начиналась оживленная меновая торговля, конечным продуктом которой были съестное или курево. Несъедобные, но применимые в хозяйстве предметы обменивались с полицаями, которые сбывали их за пределы лагеря в обмен на те же продукты, не без посредничества постовых.  

         Жизнь в форте 17 завершилась отправлением «к бауэру», о чем подробно сказано в http://ldb1.narod.ru/simple8.html , после чего я уже не вернулся в форт 17, а оказался в шталаге ХХ-С на северо-западной окраине города. А затем – «Марш смерти», который привел меня к грани между жизнью и смертью.

        


  • 1
-------Надеясь, что я еще вам не надоел своими воспоминаниями о делах, давно минувших, продолжу.

Напротив. очень интересно. Только комментировать-то нечем :)
Спасибо за рассказы вам.

Спасибо Дмитрий Борисович, что Вы даете возможность всем нам прикоснуться к реальным событиям
войны, как бы это возвращение не было Вам тяжело.

спасибо, что находите силы и время все это рассказывать

Продолжайте обязательно. Пожалуйста, пишите точно. Мемуары ценны точностью.
Мой дед был ополченцем. Брошен на поле боя с распоротым животом, кишки наружу. Вытащила крестьянка, но в деревне были немцы, и только у них был врач и медикаменты. Крестьянка сдала деда немцам, их хирург зашил ему живот и вставил фистулу, чтоб гной вытекал и чтобы его не ставили на тяжелые работы. Потом отправили в лагеря. Бежал многократно, но неудачно, в результате лесоповал в Норвегии, где здоровые мужики за месяц теряли половину веса. После каторги дед был доходягой, фитилем, дотлевал последние дни. Последний шанс выжить и вернуться домой ему дал вербовщик РОА. Дед одел форму и пошел служить, сначала на кухню, для откорма, потом водителем. Возил майора медика, но был приписан к разведшколе. Освободили американцы. Предлагали эммигрировать в Канаду, но он очень хотел вернуться к жене и дочери. Вернулся в Дубровлаг с червонцем за измену. В результате моя мама помнит Инту, Потьму и Явас, а также речку тамошнюю Ад.

Судьба вашего деда очень характерна. Вопреки господствующему мнению, во власовцы вступали не только те, кто либо чем-то ранее запятнал себя, либо из-за ненависти к большевизму. Значительная часть их руководствовалась только желанием выжить, надеясь в дальнешем перейти к своим. Многое в истории русского коллаборационизма в действительности неясна и спорна, как и судьба самого Власова.

спасибо в очередной раз! так живо пишите - как своими глазами вижу

а что сталось с теми, кого оставили в IB?

Увы, этого я не знаю. Поскольку не видел, чтобы их вывозили, предполагаю самы худший вариант.

Нашлись источники познаний европейцев о "ленивых русских" ?

Оказывается, мы просто недостаточно усердно трудились на европейского барина.
Это большой грех, по нынешним временам ...

Нет не надоели. Огромное спасибо за ваши воспоминания!

Наоборот, жаль, что редко пишете, потому что действительно интересно.
А еще по ходу чтения у меня возник вопрос - в трудовых лагерях военнопленных вывозили в город. Как обстояло дело с охраной? Много ли было побегов? Был ли шанс сбежать из плена при таких обстоятельствах? И был ли при этом шанс добраться до своих?
Тут в комментах снова затронули тему про Власовцев. Надеюсь, Вы не забыли, что обещали рассказать об этом чуть подробнее. Я Вас не тороплю, просто напоминаю на всякий случай.

Об "измениках" не забыл, тема сложная, требует обдумывания, чем и занят. В город возили всегда с усиленной охраной, примерно 1:10. Сбежать же в городе практически невозможно - все на глазах у людей. Побеги удавались лишь в удаленных местах. Удавались, но редко достигали цели: пройти через Германию и Польшу скрытно - нереально, поэтому, большинство побегов оканчивались неудачно. Мой друг Георгий Хольный бежал четырежды, и все неудачно.

Уважаемый Дмитрий Борисович,

вот уже несколько лет я принимаю участие в очень интересных проектах, которые мы для себя назвали "вопросы и ответы". В центре каждого такого проекта - человек, современником и очевидец событий, которые являются "белым пятном" для истории или для общественного сознания. В течение нескольких месяцев каждый желающий может задавать вопросы, что позволяет выявить ту часть и те аспекты воспоминаний, которые наиболее интересны нынешним поколениям. Интервьюируемый дает ответы - на все или на те, которые он считает достойными таковых. Заканчивается проект изданием книги, которая дополняется иллюстративным материалом (личными и архивными фотографиями, сканами документов), цитатами из справочного материала, небольшим комментарием историков и исследователей.

Первым таким интервьюируемым стал Василь Кук, бывший член руководства ОУН(б) и командующий Украинской повстанческой армией. Интервью проводилось здесь (преимущественно по-украински), после чего появилась вот такая книга.

В рамках второго проекта вопросы задавались публицисту Мирославу Кальбе - публицисту члену ОУН, бывшему офицеру батальона "Нахтигаль". Результаты недавно увидели свет в виде очередной книги.

Повседневная жизнь советских солдат, а тем более судьба военнопленных - не менее обширное "белое пятно", чем история украинского повстанческого движения.

Не считаете ли Вы целесообразным систематизировать Ваши воспоминания, с прицелом на дальнейшие публикации?

Благодарю за лестное предложение. Однако, мои воспоминания достаточно полно изложены на моем сайте http://ldb1.narod.ru , на сайте "Я помню", а повесть "Плен" - в http"//www.okopka.ru . Если появится желание оформить эти материалы в виде книги, то потребуется лишь компоновка и редактирование.

Спасибо Вам за то что вы пишете!!!!!!!!!!!!!

Пожалуйста, пишите и дальше -- считаю, что для нас (молодых) очень важна эта информация от очевидцев.

"Надеясь, что я еще вам не надоел своими воспоминаниями о делах, давно минувших, продолжу."

Дмитрий Борисович, продолжайте пожалуйста. Очень интересно.

Кстати, тут в комментариях затронута тема заградотрядов. Если Вам не трудно, хотелось бы подробнее об этом. Действительная цель создания таких отрядов, их действия (стрельба по своим или же поверх голов), стояли ли они по всей линии фронта или только в некоторых местах (а то подчас о них пишут, будто это была ещё одна линия фронта) и только ли благодаря им оказалась выигранной Великая Отечественная? Вы понимаете, что на этой теме слишком много сейчас спекуляций и Ваши воспоминания, как непосредственного участника войны, тут очень важны.

Заградотряды

Я недостаточно осведомлен, чтобы с уверенностью ответить на все ваши вопросы. Могу лишь утверждать, что заградотряды существовали, так как самому пришлось встретиться с их постами. Были ли они вдоль всей линии фронта - не знаю. Предполагаю, что нет, на тех участках, где ожидались наиболее ожесточенные бои. Мне рассказывали, что их участие было непременным при подготовке к штурму переправ. Стреляли ли они поверх голов или на поражение - тоже не могу сказать точно. По рассказам бывалых солдат, при понуждению к атаке - поверх голов, при предотвращении панического бегства - на поражение. Чаще всего они занимались вылавливанием дезертиров и "самострелов". При этом в дезертиры иногда попадали связные, а в "самострелы" - легко раненые. И фронтовым командирам приходилось выручать таких заподозренных.

(Deleted comment)

Re: Читаю повесть на окопке

Поблизости не было фортов. Множество деревянных бараков размещались в редколесной территории за пределами города. После окончания войны в этих бараках размещались госпитали.

(Deleted comment)
  • 1